Есть особые события в мировой военной истории, которые происходят раз в тысячу лет. Битва за Днепр. Вероятно, подобного не будет уже никогда. Не будет такой немыслимой концентрации подлинного героизма на каждый километр фронта, такого обнаженного трагизма в каждом эпизоде сражения.
Осень 43-го. У нашей армии за плечами уже огромный боевой опыт, и каждый понимает, что предстоит совершить. Нужно отобрать у врага исконно русские земли, освободить Мать городов русских и выйти наконец на нашу старую границу. Она там, за великой рекой.
Чуден Днепр при тихой погоде… Особенно в древнем Смоленске.
Днепр — это не украинская река. Вернее, не только украинская, но и русская, и белорусская. И битва за Днепр — это битва за всю таинственную русскую душу.
Здесь всегда были самые тяжелые бои, под Смоленском: и в 1941-м, и в 43-м году. Конечно, бои шли за город, а не за Днепр, но форсирование было и ниже и выше по течению.
Сражение развернулось от Смоленска до Орши, до Лоева, Комарина, Киева и дальше — до Николаева и Херсона — это все Днепр. Он соединяет все эти земли. Тогда, в 43-м, за то, чтобы вернуть эти пространства, были принесены небывалые жертвы, пролита великая кровь.
Утром 25 сентября 1943 года после длительной кровавой операции старинный Смоленск был очищен от немцев. От Смоленского древнего храма до Запорожья ровно 800 км. Ниже Днепрогэса — Хортица, казачий остров, Запорожская Сечь. От Смоленска до Хортицы — таков размах сражения.
Масштаб его в голове не укладывается. После Сталинграда и Курска, после поражения в Донбассе главная надежда нацистов — так называемый Восточный вал, колоссальная линия обороны, которую они возвели за Днепром. Но, как известно, русские долго запрягают, но ездят быстро. И немцы вдруг с тревогой осознают, что они могут просто не успеть отступить под защиту своих титанических укреплений. И начинается небывалая операция, которая в официальной историографии так и называется — «Бег к Днепру».
И они побежали, отбиваясь, оставляя заслоны в городах, иногда для вида контратакуя, но побежали. А мы гнались и гнались за ними.
Их, как и прежде, спасала исключительная мобильность, моторизованность, но в 43-м и наша армия уже тоже не была пешей. Нам на бегу приходилось с боем брать города. Мариуполь, например.
Мы не догнали их, и, увы, в подавляющем большинстве они все же успели уйти за великую реку, тщательно уничтожая за собой все, расстреливая местных жителей, угоняя скот, взрывая все мосты.
Сотни тысяч украинцев и белорусов, оказавшихся в оккупации, они заставили строить укрепления по всему правому берегу Днепра. Гитлер заявил: «Скорее Днепр потечет вспять, нежели русские его перейдут».
Сегодня об одном из самых удивительных сражений Второй мировой войны размышляет современный боевой офицер, Игорь Лаврукевич, гвардии полковник, командир сводного батальона 7-й Гвардейской воздушно-десантной дивизии в Чечне (орден Мужества, орден «За боевые заслуги»).
«Я родился в городе Орше. На Днепре, белорусском Днепре. Знаменитый город, откуда «катюши» начали дрозда давать немцам.
Правый берег Днепра надо было взять. Здесь ганс уже три месяца как вырыл дот. Все видно, все простреливается. На том берегу немецкая дальнобойная артиллерия стоит, а на этом — простой русский паренек и молодой украинский призывник. И они должны взять тот берег. А ведь не тренировались никогда, не думали, что будут с этой стороны-то брать, вот в чем смысл.
Вся история говорит, что вся оборона туда строилась, на Запад, а здесь — наоборот. Крутые берега. За 700 км фронт. Ни в какие нормативы не вписывается тактические, но, однако, такой Днепр».
За два года оккупации гитлеровцы уничтожили около 8 млн жителей Украины и почти 3 млн угнали в рабство. 4 октября 43-го года рейхсфюрер Гиммлер выступил в Познани перед командирами войск СС:
«Большинство из нас знает, что означает видеть перед собой тысячи трупов. Быть замешанным в этом и в то же время оставаться достойными товарищами — вот что делает нас такими твердыми. Что происходит с русскими, мне абсолютно безразлично. Живут они или гибнут от голода, интересует меня только в той мере, в какой мы нуждаемся в них как в рабах для нашей культуры. Если 10 тысяч русских женщин гибнут от голода, копая для нас танковые траншеи, то меня это интересует только с точки зрения готовности этих траншей для Германии. Мы, немцы, можем занять достойную позицию в отношении человеческих животных».
И советские бойцы знали, что немецкая армия уже около Днепра. Но они понимали, что, помимо стариков и молодых, здесь есть дети, которые растут, которые это видят и которые не простят. И уже в этот период в концлагерях начинают массово уничтожаться именно подростки. Это знали и бойцы, и командиры, которые стояли на Днепре. Кстати, у многих из них были родственники по ту сторону Днепра. И каждый из них думал в те дни: «Да, мы накрепко знаем, за что умираем, а вам за ворованный хлеб умирать».
На протяжении 700 км собралась половина всей Советской армии, половина мощи всего Советского Союза. Аналога такого форсирования ни до этого, ни после не было.
Приказ командующего Воронежским фронтом: «Выполняя основную задачу по выходу к реке Днепр и захвату плацдарма, силами одной бригады нанести удар в направлении Ерковцы, Предмостная Слобода с задачей не допустить отхода противника за Днепр и очистить левый берег Днепра. Всем частям и соединениям по выходу к реке Днепр незамедлительно ее форсировать в наиболее удобных местах и захватывать плацдармы на правом берегу реки Днепр, прочно закрепляя их за собой. Исполнение донести. Ватутин. Хрущев».
Первые разведроты, самые опытные и отчаянные, рванулись вперед за Днепр, часто без приказа и вопреки всему. И они сделали свое дело. У нацистов на правобережье, по сути, уже не было тыла. Там с ними или бились в окружении небольшие группы героев-десантников, или партизаны атаковали в спину.
Противнику приходилось перебрасывать силы то влево, то вправо, обнажая тот или иной участок берега. Но то, что по силам самым лучшим, самым дерзким бойцам, возможно ли для дивизии, для армии, которая не может состоять только из витязей и сверхгероев? И это точно невозможно для тяжелой артиллерии, для танковых корпусов. Но при этом, если не переправится тяжелая артиллерия и танки, то десантники обречены. Сколько контратак они выдержат? 10? 20?
Так что же делать? Где ключ к победе? И возникает мучительный вопрос — что же все-таки спасительно: форсировать реку на кураже, с ходу, на плечах противника, чуть ли не вплавь или тщательно подготовиться? «Что такое подготовка? — говорит Игорь Лаврукевич. — Американцы там, в Тихом океане, чуть-чуть дав возможность японцам подготовиться (гарнизон был 30 тысяч), положили там почти столько же своих бойцов. Потому что японцы попросту подготовились, и шли уже матерые морские пехотинцы».
Обо всех бесчисленных, отчаянных, одиноких сражениях на правом берегу не рассказать. Скажем только о некоторых самых характерных, чтобы хоть отдаленно ощутить это космическое событие — форсирование Днепра, в капле воды увидеть океан этой битвы.
Генерал Павел Иванович Батов, командарм, один из немногих, но самых подлинных героев этой битвы. Они с Рокоссовским всего-то полгода назад прошли ад Сталинграда. Именно они замыкали роковое для 6-й армии Паулюса кольцо.
Батов, как никто другой, видит, что наступление приостановилось, если не зашло в тупик. И непонятно, как из него выйти.
Начальник штаба фронта упорно требует броска через Днепр с ходу. Батов не согласен. Боевая практика говорит ему: форсирование с ходу имело смысл, когда войска вырывались к реке на плечах отступающего противника, когда он еще не успел организовать прочную оборону.
Все разведданные подсказывают ему другое решение. И Батов отправляет телеграмму командующему фронтом: «Убежден, форсировать Днепр можно только после короткой, но тщательной подготовки». Ответ Рокоссовского: «Согласен. Понимаю, время упущено. Противник организовал оборону. Будем действовать только наверняка. Не подкачайте, братцы-сталинградцы».
Три армии Центрального фронта, которым командовал Константин Рокоссовский, только что взяли Чернигов. А теперь они наступали в самой коренной Белоруссии.
Голубец, крест поклонный, просто знак, что эта деревня здесь между Днепром и Сожью. Белорусская деревня. Это русское православное пространство. Белорусская, Великорусская или Малорусская земля…
Паром через Днепр в районе Лойва сегодня за считанные минуты перевозит на правый берег Днепра. Дальше — Сож, междуречье. А тогда, в 43-м, нужно было переправиться сначала через одну реку, потом через другую.
Заповедные места. Через притоки, болота невозможно было провезти артиллерию, танки. Пройти могли только стрелковые подразделения, только разведка. Междуречье, лесные укромные озера — Беловод, Заборское. И как только первые части подошли к Днепру, сразу началась боевая учеба «по-суворовски».
Лодки были подготовлены так, как у спортсменов: одни гребут на веслах, другие наблюдают, и обязательно спереди всегда или группа автоматчиков, или пулемет. Для пулеметов специальные треноги сооружали. Солдаты учились плавать. Очень многие просто не умели это делать. По секундомеру отрабатывали подходы, намечали вешки, нумеровали доски.
Все было расписано по секундам: какое подразделение в каком направлении выдвигается. Каждая лодка имела свой номер.
Большую помощь оказывало и партизанское движение. Партизаны действовали не сами по себе, а в соответствии с поставленными им задачами. Они идеально знали места, у них были как раз такие лодки, они знали все устья, проходы.
Местное население также помогало. Генерал Батов вспоминал, как им пришел помогать старик-кузнец Павел Абрамович Саенкоп, полный Георгиевский кавалер из старинной казачьей деревни Лапотня. Дед дал саперам бесценные советы, помог собрать семь лодок для разведчиков. Сам сделал им весла, сам отковал скобы для постройки паромов.
….Затишье перед величайшим боем. Говорят, что к этому времени опытные бойцы всегда шли в главную атаку в чистой рубахе. Они понимали, что задача перед ними стоит, ох, непростая.
Их уже ждали укрепленные долговременные огневые точки. Лучше немецкого пулемета MG до сих пор пока нет — скорострельность неимоверная. Тогда, да и сегодня в нашей Российской армии самым лучшим массовым применением считается пулемет ПКМ. Его называют «красавчик». Ему аналога нет. Но и то короб к нему на 100 патронов, а 76 лет назад у немецких пулеметчиков короб был на 500 патронов.
И вот эта вся мощь обрушилась на наших бойцов.
На рассвете перед решающей атакой старик Павел Саенко в чистой белой рубахе с четырьмя Георгиевскими крестами на груди вышел проводить бойцов. Все видели, что командарм Павел Батов подошел и обнял ветерана Первой мировой.
По приказу Батова артподготовка на рассвете была особой, тройной. Первый залп был произведен всеми орудиями по первым двум траншеям врага. Затем прямой наводкой — удар по ожившим огневым точкам. И в последний момент, уже за 10 минут до подхода лодок к вражескому берегу, третий удар по траншеям ...А в самый кульминационный момент атаки огонь посекундно переносится на те укрепления, что на высоком берегу.
Самые лучшие, самые тренированные десантные батальоны рванулись вперед. Мало кто знает, что в этих лодках на веслах были крестьяне окрестных деревень, добровольцы.
В считанные минуты батальоны форсировали реку в районе Лойва. Поразительно, но почти без потерь.
Самые первые бойцы плыли рядом с лодками, понимая, что лодка — прекрасная мишень и в ней не уцелеть. Пустые лодки непонятно как двигались вперед. И вдруг все увидели, как рванулись из воды и бросились в атаку голые бойцы. В руках у одного из них красный флаг. Он воткнул древко в песок и исчез из виду. Гитлеровцы непроизвольно обрушили весь огонь на знамя. А в эту минуту левее и правее красного флага десантники рванулись и захватили плацдарм малой кровью.
Только много позже все узнали, что этим знаменосцем был сапер, Сержант Власов, что он потом прополз в траншею врага, каким-то чудом захватил вражеский автомат, расстрелял пулеметный расчет, а потом повернул пулемет на вторую траншею врага. Минутное замешательство спасло жизнь десяткам, если не сотням десантников.
Шансов выжить было немного, и выжили те, кто были первыми. Немцы молниеносно перебрасывали огонь в глубину, и он обрушивался на тех, кто пошел во втором и третьем эшелонах…
Плацдарм захвачен. Уже десятая контратака отбита. Наступило тягостное затишье. Гитлеровцы мучительно размышляют: бросать или не бросать в бой резервы? Их ведь неоткуда взять, кроме как с других участков фронта.
Пока же они наносят массированный авиаудар по берегу. Кажется, там, внизу, никто не должен был выжить. Но десантники на правом берегу живы. Больше того, они не просто обороняются, но переходят в атаку. И противник решается, перебрасывает из Гомеля танковые дивизии CC, лучшие свежие части. Они идут в решительную атаку, завязывают тяжелый и страшный бой, чтобы любой ценой сбросить десантников в Днепр. Силы неравны, и уже один из наших батальонов вызывает огонь на себя. Выхода нет, и наша тяжелая дальнобойная артиллерия с левого берега наносит удар по подошедшим немецким частям.
Уже к вечеру пришло донесение, что два наших десантных батальона потеряли 381 бойца. И, как написано в журнале боевых действий дивизии, на следующий день после девяти контратак немцы все же были выбиты с захваченного плацдарма.
Командир роты 321-го полка 15-й стрелковой дивизии старший лейтенант Александр Чадаев (ему на тот момент было ровно 20 лет от роду) и 19-летний сержант Самвел Мамедов были ранены. В ночь на 2 октября 43-го, когда его батальон форсировал Днепр, Александр умело управлял высадкой своей роты, потом поднял ее в атаку. Сам впереди бойцов ворвался в траншею врага и в рукопашном бою лично штыком заколол двух гитлеровцев. За мужество старший лейтенант Чадаев награжден орденом Отечественной войны, а сержант Мамедов медалью «За отвагу». Из батальона их осталось четверо. Все-таки это был отвлекающий десант, основной удар Батов нанес всего-то в пяти километрах ниже по течению.
Скажем с болью в груди, в больших сражениях и у разведчиков есть такое: если нужна жертва небольшая, которая спасет больше, поможет выполнить задачу, сохранить судьбы людей, на нее надо пойти.
Переправа, переправа,
Берег левый, берег правый.
Снег шершавый, кромка льда.
Кому память, кому слава,
Кому темная вода.
Прикрываясь дымовой завесой, основной удар Батов нанес всего-то в пяти километрах ниже по течению. И тот десант был полностью успешным. В конце концов, плацдарм длиной по фронту до 20 км и глубиной до 15 был захвачен, а затем сначала Лоев, а потом Гомель освобождены.
Беларусь. Сегодняшний Лоев, чистый и красивый городок. В нем, наверное, единственный в своем роде Музей битвы за Днепр. Директор музея, историк Римма Стадникова, рассказывает:
«Было 5 дивизий, но успех обеспечили 3 штурмовых батальона. 15-я Сивашская дивизия форсировала Днепр с 1 на 2 октября. Десантный батальон насчитывал 156 человек. Все — пропавшие без вести. Немцы их просто сжали, окружили, уничтожили — и все. Ворончук из деревни Горваль, Речицкий район, получил ранение и контузию, засыпало землей. Солдаты его разрыли, он продолжал командовать батареей. Вот аллея Героев. Азалов Клычнияз, 13 штыковых ранений. Залег в холодную воду. Вернуться назад нельзя, сил не хватит доплыть и немцам в плен сдаваться не хочется. Получается, ждал, пока наши начнут наступление.
Ефим Клейман. Его дядя здесь погиб. Тоже удивительная история. Искал его долго. Он сам полковник, теперь уже в отставке. Эмигрировал в Израиль, доктор технических наук, кадровый военный. Работал в Подольском архиве, нашел своего дядю. И оказалось, что он захоронен в Заречной зоне за деревней Нивки, а погиб на правом берегу по документам. Он же не герой. Было сказано, что героев будем хоронить на правом. Оказалось, что два Ефима, два Фрумовича, два Клеймана с разницей в один месяц погибли один на левом берегу, второй — на правом.
Он приехал через год, и на свои собранные с трудом деньги попросил установить памятник дяде, а рядышком еще памятную плиту 32 неизвестным, которых поднял поисковый батальон».
Километрах в 80 ниже по Днепру небольшой и красивый городок Комарин. Здесь тоже были тяжелейшие бои. Здесь наступала 61-я армия Центрального фронта. Командующий фронтом Константин Рокоссовский лично пришел проводить ту десантную роту, которая должна была высаживаться первой. Приехал посмотреть в глаза тем, кого посылает на верную смерть.
Командовал этой сотней бойцов молодой лейтенант Мелик Магерамов, азербайджанец. Но судьба сложилась так, что в той атаке почти все они остались живы. Их называли потом ротой героев просто потому, что 16 из них стали героями Советского Союза.
23 сентября Комарин был освобожден. Там, совсем рядом, уже Украина. Граница — рукой подать, по фарватеру Днепра.
Поразительно: Днепр, который всегда, тысячу лет соединял нас всех, а сейчас формально нас разделяет. А совсем рядом, 105 километров по прямой, Киев.
Армии Рокоссовского уже грозно нависали над Киевом. Центральный фронт, который потом назвали Белорусским, всеми своими действиями помогал освобождению и Украины тоже. А тут еще самый молодой его командарм Иван Черняховский стремительно форсировал Днепр и захватил плацдарм на правом берегу между устьем Припяти и устьем реки Тетерев, то есть бойцы Черняховского уже бьются в каких-то 45 километрах от Киева.
Молодой, очень одаренный честолюбивый командир рвался вперед, к Киеву. Он мечтал взять город. И очень похоже, что он и его бойцы были способны на это.
Более 25 плацдармов было. Все прекрасно понимают: для того чтобы рассредоточить противника, чтобы ввести его в заблуждение, где будет основное сражение, чтобы противник не знал, где же все-таки пойдет Ватутин, он кардинально меняет все. А немцы не могут не шаблонно. У них обед — значит, это обед.
Но рядом воюет не менее амбициозный генерал Николай Ватутин, командующий Воронежским фронтом, который очень скоро переименуют в 1-й Украинский. Гитлеровские высшие штабисты между собой называли Ватутина шахматистом и гроссмейстером. Почему-то именно его они считали самым опасным противником.
Здесь, под Киевом, ему вновь противостоит фельдмаршал Эрих фон Манштейн, самый почитаемый стратег рейха.
Ватутин сделал ставку на Букринский плацдарм. Это стратегически важнейший полуостров южнее Киева. Он смог рассчитать все до мелочей, успешно форсировал Днепр. Ему удалось переправить даже тяжелые танки. Если Ватутин сможет развить успех и еще продвинуться вперед, то Киев наш. Но это и противнику ясно, как день.
Манштейн — мастер активной обороны, пользуется мобильностью своих танковых армий, легко перебрасывая их в нужное место, создавая там ощутимое преимущество и бешеную плотность огня. Время, увы, работает на него.
Маршал Георгий Жуков и генерал Ватутин напряженно ищут выход. Они понимают: без нестандартного решения, без новой тактики победы не будет. И они решаются на воздушно-десантную операцию. По плану 10 000 парашютистов должны десантироваться на правый берег в районе Канева.
Они прекрасно понимали, на что идут, цели были ясны. Однако опять не хватило времени. Были собраны все самолеты, что были на тот момент в Советском Союзе — почти 300 машин. Но оказалось, что если самолет уже имеет большой налет часов, он просто уже не может поднять то количество десантников, которое ему по штатному расписанию положено, потому что он просто устарел, просто «устал» воевать.
А летчики, хотя и были знающие и опытные, воевали на разных фронтах, друг друга не знали, естественно, не успели до конца изучить местность. Основная масса десантировалась туда, куда было положено по боевой задаче.
Одним из первых десантировался лейтенант Григорий Чухрай, будущий знаменитый кинорежиссер. С воздуха высадилось почти шесть тысяч человек. Никто в таких масштабных десантах раньше не участвовал, и кто-то, увы, приземлился на свою территорию, кто-то попал в Днепр, а кто-то прямо на головы гитлеровцев. Их ждали и встречали страшным огнем.
В первых жестоких боях смертью храбрых погибли почти половина десантников. Рации были утрачены, связь с десантом потеряна.
Один из командиров, подполковник Сидорчук, все же смог собрать в канинском лесу разрозненные небольшие группы, возглавить и повести в диверсионным рейдом по тылам врага около 2,5 тысяч бойцов.
Григорий Чухрай скрытно переправился через Днепр и восстановил связь с десантом.
Десант внес свою лепту. Во-первых, он заставил немцев отвлечься от линии фронта. Несколько их небольших пунктов управления было уничтожено, как и часть элементов тыла. Началась дезорганизация. Немецкое командование не могло определить, сколько десантников действуют в их тылу.
Несомненно, десантники оттянули на себя силы и внимание врага, но стратегически ситуацию на 1-м Украинском фронте не изменило. Положение же на самом большом Букринском плацдарме было патовое: ни вперед, ни назад. И это было очень опасно.
Манштейн все просчитал. Кровавый бой на плацдарме шел безостановочно, и он надеялся, что силы русских все же иссякнут рано или поздно. Они ведь наступают, а, значит, их потери объективно больше.
Нетрудно догадаться, что из Ставки Ватутина постоянно теребили и требовали усилить нажим на врага, ведь Киев совсем рядом. Но он предпринял нечто непредсказуемое, неожиданное для своих и чужих. Один из танкистов 3-й Гвардейской армии вспоминал: «Мы получили приказ, который всех нас поверг в недоумение. Предписывалось в глубокой тайне от врага сняться с занятых на Букринском плацдарме позиций и переправиться назад через Днепр, который мы только что с такой кровью форсировали, и своим ходом перебазироваться на другой участок фронта. Куда — точно никто не знал. Командиры получили лишь однодневный маршрут движения.
Ночью саперы переправились, смастерили деревянные макеты танков и орудий на правом берегу Днепра и скрытно вернулись на левый. Макеты были настолько мастерски сделаны, что немцы поверили.
Укрывшись в лесу на левобережье, мы, танкисты, провели там целый день. А когда снова наступили сумерки, то, сохраняя строжайшие правила маскировки, мы рванулись вдоль линии фронта на север».
К утру, преодолев более 100 километров, гвардейцы достигли Десны и снова укрылись в лесу. Весь день они готовили танки к новому форсированию, на этот раз вброд под водой. Все отверстия в танках забили паклей, пропитанной солидолом, а выхлопные трубы удлинили специально изготовленными брезентовыми рукавами. И в сумерках повели танки по дну реки вслепую.
Мысль работала. Саперный батальон за одну ночь соорудил 200-метровый мост грузоподъемностью 60 тонн, чтобы наши большие тяжелые танки могли пройти. Не поверили даже в ставке. Прилетели посмотреть на это чудо. За 24 часа такой мост! Где они черпали силы? Как они это смогли?
И дальше от Десны бросок до Днепра, в точку напротив Лютежа, севернее Киева. Там сразу с ходу новое, четвертое по счету, форсирование. Танковый удар армии генерала Рыбалко был стремительным и страшным. Именно с лютежского плацдарма пошло главное наступление на Киев. Над немецкой группировкой в Киеве нависла реальнейшая угроза окружения. И Манштейн вынужден был начать отводить войска из города.
Бои за город, конечно, были, но широкомасштабного кровавого штурма, к счастью, так и не случилось. Ватутин победил. Он переиграл Манштейна, сохранив очень много жизней бойцов 1-го Украинского.
Киев — город-символ нерасторжимого нашего единства — предстал перед бойцами в трагической грозной своей славе. Бегут последние стаи палачей и поджигателей, исчезает фашистская чума. Горький чад пожаров носился по пустынным улицам и площадям. Но вот загремели по бульвару Шевченко танкисты Кравченко. Вот и киевляне… Пышные встречи в дыму, как во сне.
Здесь малые дети видели такие картины, каких не знало воображение даже великого Данте, описавшего ад. Пусть никогда не забудет Киев этих юношей, героев Днепра. Великая честь и слава освободителям города Киева, киевским полкам и дивизиям!
2 438 солдат и офицеров стали героями Советского Союза за форсирование Днепра.
Немецкие историки признают официально потерю около 500 тысяч человек, наши — 400 тысяч, и это при том, что мы наступали и штурмовали одну из самых укрепленных и самую протяженную оборонительную линию во всей мировой военной истории.
А. РЯБЦЕВА,
ведущий редактор